Ковбасюк Яна Ивановна, аспирант кафедры внутренних болезней с курсом кардиологии и функциональной диагностики им. академика В.С. Моисеева Института клинической медицины Медицинского института
ул. Миклухо-Маклая, д. 6, г. Москва, 117198
Dr, Yana I. Covbasiuc, MD, Postgraduate student, Department of Internal Medicine with the Course in Cardiology and Functional Diagnostics Named After V. S. Moisseev, Institute of Clinical medicine, Medical Institute
Miklukho-Maklaya Street, 6, Moscow, 117198
Троицкая Елена Алексеевна, кандидат медицинских наук, доцент кафедры внутренних болезней с курсом кардиологии и функциональной диагностики имени академика В. С. Моисеева, Института клинической медицины Медицинского института
ул. Миклухо-Маклая, д. 6, г. Москва, 117198
Dr. Elena A. Troitskaya, MD, Cand. Sci. (Medicine), Associate Professor, Department of Internal Medicine with the Course in Cardiology and Functional Diagnostics Named After V. S. Moisseev, Institute of Clinical medicine, Medical Institute
Miklukho-Maklaya Street, 6, Moscow, 117198
Кобалава Жанна Давидовна, доктор медицинских наук, профессор, член-корр. РАН, заведующая кафедрой внутренних болезней с курсом кардиологии и функциональной диагностики имени академика В. С. Моисеева, директор института клинической медицины медицинского института
ул. Миклухо-Маклая, д. 6, г. Москва, 117198
Prof. Zhanna D. Kobalava, MD, Dr. Sci. (Medicine), Professor, Corresponding Member of Russian Academy of Sciences, Head of the Department of Internal Medicine with the Course in Cardiology and Functional Diagnostics Named After V. S. Moisseev, Director of the Institute of Clinical medicine, Medical Institute
Miklukho-Maklaya Street, 6, Moscow, 117198
Цель. Изучить распространённость и структуру НДСТ и ГМС среди населения Приднестровья.
Материалы и методы. Обследованы 234 амбулаторных пациента (68,4 % − женщины, медиана возраста 49 [IQR 32;63] лет) с двумя и более хроническими заболеваниями. Сбор информации осуществлялся при непосредственном обследовании больных, анкетировании и анализе медицинских документов. Диагноз НДСТ устанавливали при вовлечении ≥ 2 систем по критериям М.В. Яковлева, ГМС – при ≥ 4 баллов по шкале P. Beighton. Достоверными считали различия при p < 0,05.
Результаты. Признаки НДСТ выявлены у 53 %, ГМС – у 9,4 %. Структура НДСТ представлена преимущественно нарушениями скелетно-мышечной системы (58,1 %), желудочно-кишечного тракта (ЖКТ) (32,5 %), органов зрения (20,5 %), кожи (20,5 %). Вовлечение двух систем отмечалось у 30,6 %, трех – у 33,9 %, четырех – у 24,2 %, ≥ пяти – у 11,3 %. НДСТ ассоциировалась с более частыми дорсалгиями (p < 0,001). У женщин достоверно чаще выявлялись признаки НДСТ со стороны кожи/мышц (p = 0,043) и нервной системы (НС) (p = 0,024); у лиц < 60 лет, по сравнению с пожилыми, чаще выявлены изменения со стороны НС (p = 0,043) и сердечно-сосудистой системы (p < 0,001). В группе с ГМС, по сравнению с группой без него, чаще отмечались признаки НДСТ со стороны скелетно-мышечной системы и органов зрения (p < 0,001), а реже – со стороны ЖКТ (p = 0,014).
Заключение. У амбулаторных пациентов в Приднестровье НДСТ широко распространена и характеризуется разнообразием клинических проявлений, гендерной и возрастной неоднородностью с преобладанием изменений опорно-двигательного аппарата. ГМС чаще выявляется у женщин моложе 50 лет с другими проявлениями НДСТ. Ассоциаций ГМС с заболеваниями ОДА не выявлено.
Аim. To study the prevalence and structure of undifferentiated connective tissue dysplasia (UCTD) and joint hypermobility syndrome (JHS) in the Transnistrian population.
Materials and methods. 234 outpatients (68.4 % women, median age 49 [IQR 32;63] years) with ≥ 2 chronic diseases were examined. The information was collected through direct examination of the patients, use of the questionnaire, and the analysis of medical documents. UCTD was diagnosed with the involvement of ≥ 2 systems according to the Yakovlev’s criteria; Beighton score ≥ 4 was considered as JHS. p < 0.05 was considered significant.
Results. Signs of UCTD were observed in 53 %, JHS – in 9.4 %. The disorders of musculoskeletal system (58.1 %), gastrointestinal tract (GIT) (32.5 %), eyes (20.5 %) and skin (20.5 %) were the most common signs of UCTD. Involvement of 2 systems was observed in 30.6 %, 3– in 33.9 %, 4 – in 24.2%, ≥ 5–in 11.3 %. Patients with UCTD more often had back pain (p < 0.001). Women more often had signs of UCTD in the skin/muscles (p = 0.043) and nervous system (NS) (p=0.024); people under 60 years of age compared with the elderly, more often had changes in NS (p = 0.043) and cardiovascular system (p < 0.001). Group with JHS, compared with the group without JHS, more often had musculoskeletal and eye signs of UCTD (p < 0.001) and less often – symptoms from GIT (p = 0.014).
Conclusion. In outpatients in Transnistria, undifferentiated UCTD is widespread and characterized by a variety of clinical manifestations, gender and age heterogeneity, with a predominance of musculoskeletal disorders. JHS is more often diagnosed in women under 50 years of age with other manifestations of UCTD. No associations between presence of JHS and other musculoskeletal diseases have been identified.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.